Фома Аквинский и его философия — реферат

В 1272 году он был возвращён в Италию. Фома преподаёт в Неаполе, где продолжает работу над третьей частью «Теологической суммы», которую заканчивает в 1273 году.
Спустя два года Фома покидает Неаполь, чтобы принять участие в созванном папой Григорием X соборе, происходившем в Лионе. Во время поездки он тяжело заболевает и умирает 7 марта 1274 года в монастыре бернардинцев.
После смерти ему был присвоен титул «ангельский доктор». В 1323 году Фома был причислен к лику святых.
В отличие от своих предшественников Аквинский обладал действительно полным знанием сочинений Аристотеля. Друг Фомы, Уильям Мербеке, снабдил его переводами с греческого языка, а сам он писал комментарии. До эпохи Аквинского представления людей об Аристотеле были затемнены неоплатоновскими наслоениями. Он же следовал подлинному Аристотелю, а к платонизму относился с антипатией. Аквинскому удалось убедить представителей церкви в том, что систему Аристотеля следовало предпочесть системе Платона в качестве основы христианской философии и что мусульманские и христианские аверроисты дали неверное истолкование Аристотеля.
Итак, теперь мы видим, какой нелёгкий жизненный путь прошёл Фома Аквинский и, какой большой вклад он внёс. Факты его биографии частично отразились и в его философии.

2. Характеристика философии Фомы

В основных монументальных трудах «Сумма теологии» (около 3 тыс. статей, не окончена) и «Сумма против язычников» подведены итоги теологическо-рационалистических поисков зрелой схоластики, направленных на отработку вероучения в формах здравого смысла. Культуру здравого смысла, упорядочение «естественного» рассудка, над которым надстраивается ярус «сверхъестественные» догмы, Фома Аквинский вслед за Альбертом Великим нашёл у Аристотеля. Задача, которую ставит себе святой Фома, – это упорядочение множества в единство, а не просто созерцание единства, отрешённого от всякой множественности; он как бы стремится вывести бытие бога из бытия вещей. В этом мышление Фомы Аквинского отличается от абстрактного умозрения ранней схоластики, ориентировавшейся на Платона.
В рубриках «Суммы теологии» одни и те же схемы мысли накладываются на бесконечную пестроту конкретных вопросов – от пяти доказательств бытия бога до определения границ допустимого и недопустимого в финансовой деятельности и тому подобное. В основе онтологии Фомы Аквинского – восходящая к Аристотелю антитеза «потенциального» (возможного) и «актуального» (действительного). «Потенциальное» – колеблющаяся, неустановившаяся, открытая для перемен незавершённость и постольку несовершенство. «Чистая потенциальность» – материя, «слабейший вид бытия»; она характеризуется лишь пассивной восприимчивостью к воздействию извне. «Актуальное» – это реализованность, осуществлённость, завершённость и тем самым совершенство. «Актуальна» в своей противоположности материи форма – принцип порядка и чёткости; абсолютная актуальность, не допускающая какой либо потенциальности, – бог, источник всякого оформления. Материя вносит в форму и присущую форме идеальную всеобщность конкретизирующий «принцип индивидуации». Во всём сущем Фома Аквинский вслед за Аристотелем различает «субстанцию» (сущность) и «акциденции». Онтология Фомы Аквинского, как это вообще характерно для средневековой философии, ценностно окрашена: «сущее и благое есть понятия взаимозаменимые».
Антропология Фомы, особенно связанная с острыми идеологическими конфликтами его эпохи, исходит из представления о человеческом индивиде как личностном соединении души и тела. Душа нематериальна и субстанциальна, однако получает завершающее осуществление лишь через тело. Эту идею Фома Аквинский защищал против платоническоавгустиновского спиритуализма.
Человеческая душа – не просто «двигатель» тела, но его субстанциальная форма. Эта концепция вызвала противодействие августинистскофранцисканских оппонентов Фомы Аквинского, пока не была принята на Вьеннском соборе в 1314 в качестве ортодоксальной доктрины католической церкви. В аверроизме Фома Аквинский видел ниспровержение христианской эсхатологии, апеллирующей к судьбам личной души. Личность для него – «самое благородное во всей разумной природе», интеллект – это всегда личный интеллект и постольку не абсолютное начало, но часть целого. Только в боге интеллект есть сущность, в человеке же – потенция сущности, так что не «интеллект мыслит», но человек мыслит «при посредстве» интеллекта. Это включение интеллекта в душевнотелесную индивидуальность и отрицание его абсолютности, вытекающее из христианских догматических предпосылок, сочетается у Фомы Аквинского с утверждением примата интеллекта над волей. Философ считает, что разум сам по себе выше воли, однако делает оговорку, что в жизненной плоскости любовь к богу важнее, чем познание бога.
Для этики Фомы Аквинского характерно учение о «естественном законе», вложенном богом в сердца людей и описываемом в духе этики Аристотеля; над ним надстраивается «божественый закон», который превосходит «естественный закон», но не может ему противоречить. В трактате «О правлении государей» Фома Аквинский соединяет восходящие к Аристотелю представления о человеке как общественном существе, об общем благе как цели государственной власти, о моральном добре как середине между порочными крайностями и т.д. с христианскими догматами и доктриной о верховном авторитете римского папы. Фома Аквинский с оговорками признаёт право народа восстать против тирана, систематически извращающего справедливость.
Философскотеологическая система Фомы Аквинского стала с 14 века знаменем доминиканских схоластов в их спорах с августинизмом и францисканским «скотизмом».








3. Соотношение разума и веры в философии Фомы Аквинского

В своих трудах Фома Аквинский рассматривал соотношение науки и теологии, которое аналогично соотношению разума и веры.
Фома вовсе не отделил науку от теологии, а, напротив, без остатка подчинил её теологии. Если цели науки даны, если она не может прийти к результатам, противоречащим истинам откровения, если критерием истинного или ложного являются догматы веры и если объект науки в конечном счёте трансцендентная, а не материальная действительность, то это в достаточной мере доказывает не автономность науки, а её глубокое порабощение, доказывает, что она целиком втиснута в рамки христианской ортодоксии.
Для того чтобы лучше разобраться в том, как соотносил Фома Аквинский разум и веру, попробуем рассмотреть сначала эти два понятия отдельно друг от друга.

Комментарии: