Развитие и служебно-боевая деятельность пограничных войск СССР в 1934-1939гг — реферат

3. Деятельность пограничных войск в 1934―1939 гг.

Тридцатые годы — период отнюдь не начала, но резкого усиления внешнеполитической самоизоляции Советского Союза. Именно тогда начал выстраиваться тот «занавес», который впоследствии был назван «железным». Государственные границы, по точному наблюдению А. Рогинского, все больше приобретали характер «линии фронта». И это весьма ощутимо отразилось на депортационной политике Сталина.
В середине 30-х гг. началась серия акций, а точнее, продуманная и последовательная кампания по обеспечению безопасности крупных городов, границ и приграничных территорий посредством их «зачистки» (часто классовой, но еще чаще — этнической) от «социально опасных», то есть неблагонадежных, с точки зрения советского руководства, элементов. Первые решения о «зачистках» на западных границах с Литвой и Польшей датируются еще 1929 годом, а сами «зачистки»— 1930 годом. Существенно, что эти первые зачистки еще не были ни «классово», ни «этнически» окрашенными [3; с. 237].
Введение 27 декабря 1932 года в СССР паспортной системы в первую очередь обосновывалось необходимостью разгрузки Москвы, Ленинграда, Харькова и других крупных городов и промышленных центров от контрреволюционных, кулацких, уголовных и прочих антисоветских и «лишних» элементов.
С концом 1934 — началом 1935 г. принято связывать резкое усиление всяческих репрессий, формальным поводом для чего послужило убийство 1 декабря 1934 года С.М. Кирова. Впрочем, такой разновидности репрессий, как депортации, это коснулось все же в сравнительно малой степени. Тут достойна быть отдельно упомянутой высылка из Ленинграда так называемых «бывших людей» — дворян, фабрикантов, домовладельцев, чиновников, «церковников» (священнослужителей), офицеров армии и флота, жандармов и полицейских и т. д.
Эта акция, осуществлявшаяся в конце февраля – начале марта 1935 года и только в Ленинграде, показалась бы, на фоне всего остального, мерой до чрезвычайности мягкой: затронутых ею граждан просто высылали на три года из Ленинграда в другие города по их собственному выбору. Но в действительности их высылали из родного города навсегда: Ленинград шел вторым в списке «минус двенадцать», состоявшем из 12 крупнейших городов, запрещенных и к последующему проживанию.
Одним из первых крупных актов «зачистки» границ стало Постановление Бюро Ленинградского обкома ВКП(б) от 4 марта 1935 года о выселении финского населения из приграничной полосы, в то время вплотную примыкавшей к Ленинграду с северо-запада. В области в то время проживало около 200 тыс. финнов-ингерманландцев (или финнов-инкери, или ижорских финнов), существовали один национальный финский район (Куйвазовский) и десятки сельсоветов, около 500 финских колхозов (снабжавших ленинградцев овощами и молоком), 322 финские школы, сельхозтехникум, финское отделение в пединституте им. А.И. Герцена, рабфак при университете, финские газета и издательство.
Весной 1935 года практически все это было ликвидировано: первоочередной депортации подлежали все финны из 22-километровой приграничной полосы (3547 семей), а те, кто проживал в 100-километровой полосе в Ленинградской обл. и в 50-километровой в Карелии, тоже выселялись, но во вторую очередь.
Той же весной 1935 года (между 20 февраля и 10 марта ) значительная депортация была проведена и на Украине: из бывших тогда приграничными Киевской и Винницкой областей в восточные области республики переселили 41 650 чел., или 8329 семей, причем около 60% переселенного контингента составляли поляки и немцы. Около 1500 семей (почти сплошь поляки), судя по всему, были дополнительно высланы осенью 1935 года [3; с. 242].
С января 1936 года руководство НКВД Украины и Казахстана обсуждало вопрос о выселении еще 15 тыс. польских и немецких хозяйств (около 45 тыс. чел.) из приграничной зоны Украины в Казахстан. Переселению подлежали поляки и немцы (но главным образом поляки), проживавшие в 800–метровой полосе вдоль тогдашней государственной границы с Польшей, на территории полигонов или укрепрайонов, к строительству которых тогда только приступали. Очевидно, что главною целью было обезопаситься от нежелательных свидетелей, ведь и по ту сторону границы проживали такие же поляки, часто родственники, и скрыть, скажем, строительство аэродрома было нелегко, если вообще возможно.
В соответствии с Постановлением ЦИК и СНК от 17 июля 1937 года на границах СССР вводились специальные защитные полосы, или пограничные зоны. Для их организации из пограничных районов Армении и Азербайджана в 1937 году было выселено 1325 курдов, в том числе 812 в Киргизию и 513 в Казахстан (в порядке доприселения в существующие совхозы и колхозы Алма-Атинской и Южноказахстанской областей).
Но основным фронтом операций по депортации в 1937 году стала не западная, а дальневосточная граница, а их главной жертвой были, несомненно, корейцы — первый этнос в СССР, подвергнутый тотальной депортации.
В 1937 году, когда границы уже были «на замке» и инфильтрация через границу закончилась, в СССР, согласно «забракованной» Переписи населения, проживало примерно столько же корейцев (все на Дальнем Востоке), сколько и в 1926 году, — 167 259 чел. Однако, пренебрегая экономическими интересами, с политической точки зрения власти находили, что во второй половине 30-х гг. корейцы на советском Дальнем Востоке — это питательная среда для японского шпионажа в регионе и что их пора выселять. Тем более что и японцы уже приступили к депортациям корейцев (на Сахалин и в глубь Корейского полуострова): они, правда, рассматривали корейцев несколько иначе — как питательную среду для советского шпионажа.
В 1937 году переселяемым семьям выплачивалась мизерная, но компенсация. Так, суммарно на одну семью она составляла в среднем 6 тыс. руб., что покрывало путевые расходы, оплату оставленных посевов, построек, инвентаря и прочего имущества, ссуду на строительство дома на месте вселения и даже покрытие расходов на обустройство в местах выселения.
Разумеется, в 1937–1938 гг. «зачистка» проводилась не только на западных и восточных границах Союза, но и на южных, в частности с Турцией, Ираном и Афганистаном. В июле 1937 года в Средней Азии и Закавказье на границах были организованы специальные запретные полосы, из которых отселялось население. К освобождению от «неблагонадежного элемента» предназначалось в обшей сложности 40 приграничных районов Грузии, Армении, Азербайджана, Туркмении, Узбекистана и Таджикистана. В частности, в Киргизию и Казахстан было выселено 1325 «приграничных» курдов. В конце 1937 года из Армении и Азербайджана в Казахстан (в Алма-Атинскую и Южноказахстанскую обл.) прибыла 1121 семья курдов и армян [3; с. 248].
По имеющимся данным, общее количество «нового контингента» депортированных в 1933–1937 гг. можно оценить примерно в 260 тыс. чел. Подавляющее большинство из них составили депортации типа «пограничных зачисток», около двух третей пришлось на операцию по выселению корейцев.
С точки зрения принудительных миграций 1938 и 1939 годы оказались более или менее спокойными. Так, 19 января 1938 года было принято решение о переселении 2 тыс. семей (или 6 тыс. чел.) иранцев, оформивших советское гражданство, из пограничных районов Азербайджанской ССР в Алма-Атинскую и Южноказахстанскую обл. Казахстана. Еще пример: евреи-ирани из Марыйской обл. Туркмении в 1938 году были депортированы в северную, пустынную часть области, в мало приспособленный для жизни человека природный пояс.
Но это затишье было зловещим. Положение резко изменилось с началом Второй мировой войны и вступлением в реальную силу геополитического сговора СССР и Германии относительно судеб стран Восточной Европы.

Комментарии: